Архив новостей

Помоги проекту

 руб.
в помощь проекту

Конкурс «Быть человеком»

   В память о не вернувшихся и переживших войну, в память о насельниках Покровской обители: Анне Александровне Соколовой, Анне Александровне Ефимовой и Александре Сергеевне Фомичевой  -  документальный материал «Узелки памяти», отмеченный Дипломом жюри Международного конкурса документального рассказа «Быть человеком» в номинации «История человека», организованного Фондом развития и поддержки филантропии КАФ в рамках программы «Место встречи: диалог».

 

Документальный рассказ

«Узелки памяти»

Велика тайна каждого человека, велика тайна памяти человеческой. Тянется, тянется ее ниточка через годы, события, войну и мир, любовь и страдания. Что-то теряется под спудом времен, что-то держится и не исчезает, как будто вчера был этот момент жизни - ключевой, решающий, поворотный. Остался меткой, шрамом, узелком в сердце человека.

Покровская обитель – старческий дом в Ленинградской области. Его жители – пожилые люди, объединенные единым пространством, одиночеством, прошлым. Жили в одно время, одну эпоху, которая уходит вместе с ними.

В Покровской обители создан небольшой музей «Семейный альбом», народный музей эпохи. Он умещается в одной комнате. Здесь много редких фотографий, книг, предметов быта. Самое ценное из экспонатов – документальные рассказы людей, записанные в ходе интервью в разные годы, сохранившие стилистику живой речи рассказчиков.

Фрагменты воспоминаний трех жительниц Ленинграда-Санкт-Петербурга - из собрания музея Покровской обители. Каждой героине в момент записи интервью было далеко за 80 лет, у каждой по-своему складывалась личная, семейная жизнь, трудовая деятельность, каждая вынесла свои тяготы и испытания. И каждая из них рассказывала про свою блокаду! Они поведали о самом сокровенном, что несли через всю жизнь. Теперь это стало частью памяти других людей. В этом наша сопричастность друг другу, в этом уникальность и тайна каждого человека в любые времена.

Анна Александровна Соколова, врач-педиатр. В 18-летнем возрасте, в конце войны, в результате ранения во время бомбежки осажденного Ленинграда была ампутирована нога. В дальнейшем пользовалась протезом. Сослуживцы и пациенты не догадывались об этой особенности участкового врача. Скончалась 8 декабря 2012 года.

«Когда я теперь закрываю глаза перед сном, передо мной встают блокадные дни. Всю войну мы жили в Ленинграде.

В школе я окончила 10 классов. У нас в начале войны был выпускной вечер. Вечер очень красивый, нам его учителя обставили так, что мы его на всю жизнь запомнили! Питание совсем другое, вкусное! Два мороженых! Два пирожных! Мороженое я и сейчас люблю!

Прекрасные учителя у нас были. Учителя умные. Они к нам очень относились сердечно. У нас было в классе 18 человек. Это маленький класс. Учителя наши рано оказались на том свете. Они тоже голодали и основательно голодали. Наши любимые учителя: физик, химик, потом математик один молодой. Им досталось. Наш классный учитель жил под Ленинградом, оттуда каждый день ездил. Он один из первых умер.

Нас 18 человек было. Не знаю, сколько осталось в живых. Класс был обеспеченный. Там были два немца, дети. В наше время они не пострадали из-за того, что немцы, нет. Потому что были учащимися. Они оба были отличниками. Мы, русские, были баловницы!

Все вспоминаю, как с соседями бегали, прыгали, гонялись с мальчишками, с Сережкой. Сережка этот умер от голода, а его сестра осталась. Бабушкины их фамилия была. Родители их рано умерли.

Однажды я ехала за продуктами. Отцу давали продукты у Тучкова моста. У них там база была. Я там получала продукты, а он лежал дома больной. Была столовая, в эту столовую ходило все местное население. Давали двойную порцию каши.

Я шла с продуктами отца, а продукты в мешочках разных давали. Портфель был со мной. Вдруг у Нарвских ворот встает передо мной каланча! Милиционер остановил: «Кто? Что? Зачем?». Пошли в местную милицию, 17-е отделение. Он записал все, что положено, и до 5-ти часов держал меня там, а потом выпустил. Ничего не отнял! Да, милиция была порядочная. Сами терпели голод.

А одна семья была… Они были железнодорожники. Потом выяснилось, что они убивали людей и ели. Их арестовали.

Анна Александровна Ефимова, переводчик. Была вывезена из блокадного Ленинграда по Дороге Жизни. Потом училась в Москве, по роду службы много ездила. После выхода на пенсию трудилась в храме, за свечным ящиком. Скончалась 19 апреля 2016 года.

«Я окончила второй курс. Училась хорошо. Мы сдавали последний экзамен, а уже шла война. Куда деваться? Институт закрыли! Трамваи перестали ходить!

Пошла в ЖАКТ, жилищная контора, говорю: «Я свободна. Используйте меня в военных целях! Что надо делать?» Мне говорят: «Будешь командир пожарного звена».

У-у-у! Тревога! Бегу! Хватаю берет, противогаз. Начинаю все посты проверять. Все на месте! Докладываю дежурному профхозу, начальнику штаба. Как ухнет! Ой! Аж земля затряслась! Выхожу. А наш дом!..

20 лет мне было, не такая уж юная. Что делать? Есть ничего нет!? Из магазинов всех уволили - нечем торговать. Рынок не работает. Нечего есть! Совершенно нечего!

Я уже шарила, шарила по всем ящикам. Нигде ничего нет! Съела все цветы, кроме герани.

А умирали тысячи…

Мне был сон в самом начале блокады, в сентябре. Вдруг какой-то святой с иконы ко мне сошел и говорил, говорил что-то, рассказывал. Я не запомнила. А это запомнила: «Следующие месяцы, - сказал он,- начнется голод в Ленинграде. Страшный голод! Люди будут умирать!»

Ой, как мне так жутко стало! Он исчез, испарился от иконы. Я выхожу из комнаты. Мама дома, на кухне. Говорю: «Мам, мне какой-то святой приснился, сказал, что в Ленинграде скоро начнется страшный голод, и люди тысячами будут умирать!» «Да ты что! Как это к тебе святой пришел!? Ты ж комсомолка!».

Я не молилась, я была комсомолка. У нас иконы и лампады - все горело. Молились папа и мама. А ребята, мальчишки, смеялись над ними потихонечку.

Первое время давали норму очень хорошую. Много давали белого, черного хлеба. Мама черный хлеб не брала. Я говорю: «Мама, бери весь хлеб! Будем на окошечке раскладывать. Насушим себе. А мало ли что? Мало ли выручит?» И правда! Собрали мешочек с сухарями. Это было богатство! Мама дает мне и завязывает. А я: «Я не буду есть одна! Давай всем по сухарику». «Да что ты! Мы старые, мы умрем. А тебе жить надо! Тебе 20 лет!». Говорю: «Одна не буду кушать! Давай всем по сухарику». Так мы съели те сухари.

Потом открылась эвакуация. Мы поехали на грузовых машинах. На Ладоге чуть не утонули. Едем, едем. Впечатление такое, что озеро растаяло. Мама молится очень сильно. До самых бортов была вода! Осел лед. Провалился, но не треснул».

Александра Сергеевна Фомичева, мастер по ремонту обуви. Всю жизнь прожила в коммунальной квартире. Похоронила мужа и сына, всех родственников. После инсульта оказалась в Покровской обители. Скончалась 8 сентября 2007 года.

«Была блокада. Сестра моя, Зиночка, сидела дома одна. Мама работала в три смены – утро, вечер и ночь, а я только в утро. Приходила домой пораньше, в полтретьего, а мама уходила на работу. Я говорила: «Зиночка, когда тебе будет страшно, ты покройся одеяльцем. Не бойся, никто к тебе не придет, никто тебя не найдет. Ты же закрыта!». А она ревет! Пятый годик ей был. Есть очень хотела.

В блокаду я работала в сапожной мастерской. Меня, как комсомолку, направили в одну больницу. Там ни одного ходячего не было, все лежачие были. Трех девушек нас направили.

Там познакомилась с раненым в ногу. Он позвал меня: «Сестричка, дайте мне попить». Я подошла и говорю: «Вы знаете, я не сестричка. Я пойду, спрошу». Постовая сестра говорила, кому можно давать пить, кому нельзя, кому только губы помочить. Потом узнала: «Вам можно». Дала попить. Ухожу, а он: «Как же мы с вами больше не встретимся? Дадите мне адрес? Я напишу!».

Потом Валентин выписался и стали встречаться с ним. На фронт его еще не направляли. Он приходил ко мне с товарищем.

Там, где я работала, глыба льда была сзади, у спины. Ничего не отапливалось. Я простыла. Обуви носили порядочно, все собирали обноски рваные.

Когда приехал Валентин, я была сильно больная. С высокой температурой. Он говорит: «Поправишься!». Потом приехал второй раз, я говорю: «Доктор была». «Что сказала?». «Что нужно винный компресс сделать. А вина у нас нет». Водка только продавалась в магазине. «Мы достанем водку!» И привезли с другом пол-литра. Валентин говорит: «Я только не знаю, как компресс делать». «Я знаю! Намачивается полотенце и обворачивается». «Придется тебе раздеться. Не стесняйся».

Он эти пол-литра так неаккуратно истратил, там чуть-чуть осталось. Все ушло на компресс. Надо было с водичкой сделать напополам! Вот он меня этой крепкой водкой обернул, одел немножко потеплее.

Потом был нос полный гноя, и на щеках было. Вышла простуда наружу! Я полегче стала чувствовать. Он сказал: «Мы через два дня получаем зарплату и приедем к тебе».

Я жду, а его нет. Вдруг стучится кто- то - пришли две женщины. Пришлось мне встать. Они не слыхали, как я говорила «Войдите!». Очень тихо говорила, слабая. Меня качает всю. Зашли эти женщины. «Мы, - говорят, - к вам приехали от Валентина Бурцова. Он письмо прислал». В письме были деньги, пятьсот пятьдесят рублей. Я прочитала письмо: «Посылаю тебе деньги с совсем чужими людьми. Не знаю, получишь или не получишь. Это провожали жены своих офицеров-мужей».

С Поклонной горы их всех отправили в Восточную Пруссию. До Восточной Пруссии он успел еще два перевода мне передать.

В Восточной Пруссии он погиб. Я думала, за него замуж выйду. Но его убило. Он написал в письме: «Деньги трать только на питание, потому что ты мне нужна! Остальное все будет в дальнейшем».

Он спас меня. Спас... Ведь врач-то, когда приходила, сказала: «Мамаша, вам нужно дочку отправить в больницу, она у вас умрет». Мама говорит: «В больницу не буду отдавать, пускай умрет на моих глазах!». А я выжила!

Виктор, друг Валентина, приехал, живой. Отдал мою фотографию – Валентин носил ее у сердца. Рассказал, как его похоронили. В Германии его похоронили. Он из детского дома, оказывается. У него родителей не было. Виктор мне говорил: «Он тебя так любил!». Не суждено…»

Об историях этих людей мы часто рассказываем школьникам. Дети должны знать: что такое война, что такое любовь, что такое настоящие чувства? И каково это: быть человеком!?

Анна Алексанровна Соколова

 

Анна Александровна Ефимова

 

Александра Сергеевна Фомичева