Помоги проекту

 руб.
в помощь проекту

Обсуждение вопроса о диакониссах на Поместном Соборе 1917—1918 гг.

Белякова Е. В., Белякова Н. А. (Москва)

В XIX в. происходил бурный рост численности женского монашества [2].

Год

Число мужских монастырей

Число женских монастырей

1701
965
236
1764
319
68
1810
358
94
1836
360
101
1914
550
475

 

Год
Монахи
Послушники
Монахини
Послушницы
1825
3727
2015
1882
3456
1879
6688
3490
4371
12 496
1914
11 845
9485
17 283
56 016

Как видно из последней таблицы, число послушниц с 1825 г. по 1914 г. возросло в 17 раз, в то время как число послушников возросло в 4,5 раза.

Причины этому надо искать в изменении демографических процессов в обществе, в разрушении традиционной семьи, в распространении европейского типа брачности. Появляется новый для общества элемент — незамужняя женщина. В отличие от Англии и Франции времен начала промышленного переворота, когда усиленно использовался женский труд, в России промышленное развитие не привело к значительному использованию женского труда. Незамужним женщинам не было места в деревне, но и в городе они в основном использовались лишь в качестве прислуги.

Во второй половине XIX в. росло женское образование. Для девиц духовного сословия открылись во второй половине XIX в. 13 женских училищ духовного ведомства, в которых до 1892 г. получило образование 42 000 человек. Первоначально это были трехклассные, а впоследствии шестиклассные училища. В 1868 г. был принят Устав женских епархиальных училищ, к 1892 г. их было открыто 49. Общее число учениц на 1892 г. было 11 470. Воспитанницы училищ получали звание домашних учительниц [3]. Открываются женские гимназии, Петербургский женский педагогический институт (в 1903 г.), Высшие женские курсы, идет борьба за предоставление женщинам возможности обучаться в университетах [4] Уже в XX в., после революции 1905 г., даже делаются попытки открыть женские богословские курсы. Как было написано (газета «Церковные ведомости» за 1910 г. № 39). Газета ЦВ в статье «Женские богословские курсы в Москве» писала:

С октября нынешнего года в Москве открываются женские богословские курсы, учреждаемые «Союзом христианских матерей» при «Обществе содействия религиозно-нравственному и патриотическому воспитанию детей». В задачи курсов входит сообщать образованным женщинам научное изложение веро- и нравоучения христианской педагогики в применении к обучению детей дошкольного и школьного возраста и преподаванию их народу в народных и иных школах, посредством чтений...

На курсы принимаются матери-христианки с образованием (домашним или в учебном заведении) не ниже прогимназического и девицы-христианки с гимназическим образованием и соответствии этому возрасту. По прослушании курсов, слушательницы получают особые свидетельства, которые, не давая каких-либо особых прав, однако могут иметь значение частных рекомендательных документов на случай допущения их обладательниц епархиальной властью к преподаванию Закона Божия в школе и ведению религиозно-нравственных чтений...

По другим источникам, были открыты в 1914 г. в Москве Высшие женские богословско-педагогические курсы.

Появляется в середине XIX в. и активно действует в конце XIX — начале XX в. новая категория женщин — женщины-учительницы и женщины-медики. Однако это сфера была доступна лишь женщинам из обеспеченных семейств.

Барышни, получившие образование, активно участвовали в народническом движении. Здесь женщины составляют значительное большинство. Их нравственный облик поражал современников, неслучайно был вынесен оправдательный приговор по делу В. Засулич. Служение народу, образование народа, помощь крестьянству — вот лозунги народничества, которыми вдохновлялись его представительницы.

Народничество проповедовало идеи христианского социализма.

О народниках существует множество исследований. Гораздо меньше известно о нравственно-религиозных движениях среди русского крестьянства в XIX в. Религиозная жажда народа находила свое выражение не столько в официальной церкви, сколько в сектантских движениях, в толстовстве.

Многочисленные женские общины, которые возникают в XIX в. — несомненно, одно из направлений решения как духовных, так и социальных вопросов. Подчеркиваем, что и социальных. Напомним о романе «Что делать?», где героиня создает женскую артель. Характерно, что Н. Г. Чернышевский пишет именно о женской артели как воплощении социализма.

В женских общинах большинство составляли крестьянки, хотя основательницами их могли быть женщины из высших слоев общества. Большинство участниц так и не приняли монашество, они оставались послушницами. Для женских общин характерна бурная хозяйственная и социальная деятельность. При монастырях создаются школы, училища, приюты для сирот, мастерские. Женщины как бы стремятся реализовать все то, что лежит на женщинах в традиционной семье. И это стремление к социальной деятельности плохо сочеталось с монашеским чином, с монашеской аскезой. Строгие общежительные уставы вообще запрещают монахам покидать территорию монастыря, поэтому широкая социальная деятельность монастырей вызывала порой неодобрение. Как писал в своих воспоминаниях митрополит Евлогий, некоторые епископы смотрели на наши холмские монастыри косо. «Школы, приюты, лечебницы... — при чем тут монашество?» — говорили они [5].

Игуменья Леснинского монастыря Екатерина, создательница общины диаконисс, отмечала, что в обществе нет однозначной оценки социальной деятельности таких общин: «Многие еще утверждают, что монахине не подобает общественная деятельность. Маститый издатель «Троицких листков» преосв. Никон, епископ Серпуховской, неоднократно высказывал в печати, что Леснинскую обитель и ей подобные обители можно признать полезными и почтенными, но называть их монастырями не должно, ибо они преследуют цели мирские, благотворительные, чуждые монашеству»[6].

Даже основательницы монастырей, как правило очень аскетично настроенные, вынуждены были не только поддерживать активную связь с миром, но постоянно искать источники для существования своего монастыря и для его благотворительной деятельности. Даже расширение монастырского хозяйства требовало получения разрешений епархиального начальства. Итак, сама практика этих общин породила мысль о создании иного, не монашеского чина, а чина диаконисс.

Потребность в диакониссах возникла независимо и в ходе миссии. Первым стал ходатайствовать о восстановлении этого чина, был архимандрит Макарий Глухарев, известный алтайский миссионер. Он говорил о необходимости помощи женщин при подготовке к крещению, особенно для помощи больным женщинам. Известны его обращения к Е. Ф. Непряхиной и В. И. Верховской с просьбой принять участие в миссии. Проект воссоздания чина диаконисе был отправлен им епископу Агапиту Томскому с просьбой препроводить в Св. Синод, другой экземпляр он препроводил на имя Николая I . Этот экземпляр тоже оказался в Синоде. Определение Синода гласило: «прошение архимандрита Макария оставить без действия, и рукопись возвратить при указе Томскому Преосвященному» [7]. По-видимому, проект был показан и Филарету, который в одном из своих писем архим. Макарию писал: «Вы говорите о диакониссах, но от чего сей чин прекратился в церкви? От того ли, что отцы меньше нас знали, что для церкви полезно и что удобно.Я не почитаю восстановление сего чина ни бесполезным, ни невозможным, но вы видите, что мысли ваши до начальства и не встретили сочувствия» [8].

В 1838 г. в деревне Майне на Алтае поселилась с целью помочь о. Макарию некая Прасковья Матвеевна Ландышева, а в 1839 г. к ней присоединилась Софья Густавовна Де-Вальмон. О деятельности последней архим. Макарий писал в 1841 г.: «Ревностные труды сей благородной сестры явно содействовали успехам миссии в здешнем крае. Она помогает больным иногда аллопатическими, а чаще гомеопатическими лекарствами. Старается путем приветливого обращения с девицами и замужними женщинами распространить между ними познание евангельских истин; приглашает их по вечерам в свой домик и читает им Св. Евангелие и разного духовно-нравственного содержания книжицы; приучает новообращенных женщин к молитве и труду; раздает им волну и лен, чтобы пряли, а потом берет у них пряжу и за нее платит им холстом, а другим ради Христа помогает и деньгами, учит девочек грамоте, из которых некоторые и живут в ее домике, после чтения девочки учатся петь церковные песнопения и знакомятся с первоначальными арифметическими соображениями по пальцам» [9].

Однако только после смерти о. Макария удалось создать в ставке Алтайской миссии, Улале, женскую общину, в задачи которой входили те функции служения, которые и предполагал архим. Макарий благодаря активной финансовой поддержке барнаульского купца Афанасия Григорьевича Малькова. Надо заметить, что инициатива создания это общины происходила от самих женщин, вот как описывает это журнал «Христианское Чтение»:

«Еще в 1858 г. 19 января, в день памяти основателя миссии незабвенного о. архим. Макария, в храме главного стана миссии — Улалы, более 10 вдов и девиц заявили начальнику миссии прот. Ст. Ландышеву свое общее искреннее желание навсегда служить Господу в девстве и целомудрии, на правилах общежития. В том числе только три из них были русские; остальные — все из новообращенных инородок калмычек и татарок, и при том некоторые из них родились в язычестве и были окрещены еще при служении о. Макария, иные — самим о. Макарием, в первые годы его миссионерской деятельности»[10].

Своими основными задачами эти женщины видели: «помогать миссии в христианском обучении новообращенных из язычества лиц женского пола и в многообразных нуждах их от рождения и до гроба, в особенности — принимать в свое попечение больных бесприютных и сирот новокрещенных женского пола, когда будем иметь к тому возможность, вообще содействовать миссии в деле ее служе­ ния всем, к чему она найдет нас благопотребными, в полной надежде, что Господь и Пречистая Матерь Его пошлют нам силы и лучших помощниц и руководительниц» [11].

В 1860 г. иеромонах Алтайской миссии о. Иоанн, в бытность свою в Петербурге, говорил лично Ее Величеству императрице о необходимости для миссии помощи диаконисс, имев в виду расположение некоторых в Петербурге особ женского пола ехать в Алтай для сослужения миссии. Мнение это было передано Ее Величеством на обсуждение митр. Филарета. Но и этот проект о диакониссах не состоялся[12].

Другую попытку сделал священник Александр Васильевич Гумилевский. Во время Крымской войны вел. княгиней Еленой Павловной была создана Крестовоздвиженская община сестер милосердия. Гумилевскому было поручено написать устав для этой общины, что он и сделал. Согласно этому уставу общины диаконисс должны были создаваться по всей России и должны были находиться под управлением пресвитеров, избираемых духовенством и подчиненных управлению центральной общины. А. В. Гумилевский из-за высказываний о неправославности общин сестер милосердия был отстранен от участия в делах общины. Он пришел к выводу, что «диакониссы должны образоваться в приходских церквах под непосредственным ведением священников и под руководством местных епископов» [13] . Такую общину он стал создавать в своем приходе. 12 сестер трудились в приюте при этой общине ради Христа и способствовали нравственным успехам этого приюта; одни из них занимались обучением детей, другие — работали в приютской кухне, третьи посещали квартиры бедных, четвертые ходили по больницам. Но в 1869 г. Гумилевский был перемещен в Обуховскую больницу, где заразился тифом и скончался.

Вновь поднят был вопрос о создании чина диаконисс игуменьей Леснинской общины Екатериной. Эта община была создана в Седлецкой губернии в Западной России (ныне Польша) в 1884 г. архиепископом Леонтием в целях укрепления православия в униатском крае. Настоятельница мать Екатерина (урожд. графиня Ефимовская, † 1925 г. в Сербии) была энергичной и одаренной женщиной, имела медицинское образование и вместе с сестрами ухаживала за больными крестьянами. Потом была организована школа для детей, где учились 80 детей всех вероисповеданий. В 1889 г. община была преобразована в общежительный монастырь, в котором в 1914 г. было уже 20 монахинь и 300 сестер и послушниц. Монастырь содержал амбулаторию с выдачей лекарств, приют для престарелых женщин, больницу. Монастырь на собственные средства давал образование монахиням и послушницам, которые работали в этой больнице. При нем были созданы ремесленные мастерские, огород, пасека, ферма. Монастырь основал еще четыре общины со школами, медицинскими пунктами и аптеками. Монастырю были отдано правительством 1200 десятин пахотной земли. На 1914 г. на монастырские средства содержались два народных училища, две учительские семинарии, средняя школа, сельскохозяйственное училище и приют для сирот[14]. Из Леснинского монастыря, как написал митрополит Евлогий (Георгиевский), «стали вылетать выводки и вить гнезда на стороне». Так образовались еще 5 монастырей (Вировский, Теолинский, Радочницкий, Красностокский, Турковицкий) с традициями широкой благотворительности и внимания к нуждам населения. «Вокруг обителей возникали приюты, школы, больницы... Сестры распространяли свою деятельность и за пределы этих учреждений; ходили по деревням — к роженицам, к больным, к старушкам, погребали безродных, оказывали самую разнообразную помощь местному населению» [15].

Игуменья Екатерина неоднократно ставила вопрос о восстановлении чина диаконисс.

Она обратилась в Предсоборное Присутствие с докладной запиской, в которой ходатайствовала о восстановлении служения и звания диаконисс. Она писала:



«Надвинувшиеся на Россию грозы событий заставляют меня безотлагательно ходатайствовать о восстановлении звания диаконисс. Я глубоко убеждена, что несмотря на строгие не менее монашеских обеты, требуемые от диаконисс, множество девушек и вдовушек откликнется на призыв к новому деятельному служению Церкви и отечеству» [16].


Игуменья хотела, чтобы ее монастырь стал «рассадником» диаконисс — местом, где они могли получать необходимое богословское и медицинское образование и впоследствии также сохранять связь с общиной.



«Как уже выяснено, в диакониссы посвящались лица, испытанные в нравственности и благочестии, и для своего времени образованные, начитанные в Священном Писании, и способные обучать истинам веры. И в наше время нужно поставлять диакониссами лиц с образовательным цензом не ниже среднего учебного заведения, но необходимо, чтобы они проходили еще курс богословских наук в специальном заведении. Такое училище богословия для диаконисс предполагается основать при Леснинском монастыре»[17].



Она считала, что диакониссы смогут играть важную роль в обществе, что благодаря этому институту можно будет решить ряд социальных задач, что именно это служение привлечет образованных женщин, которые раньше не шли в монастырь:

«Вследствие установившегося понятия о монашестве как о жизни узкоэгоистической, имеющей целью спасение собственной жизни через подвиг поста и молитвы, оно находится в полном отчуждении от мира. Не удовлетворяя поэтому высокому христианскому стремлению русской образованной женщины отдать жизнь свою на служение ближнему, монастыри наши наполняются обыкновенно совершенно необразованными девушками из народа, между которыми не мало таких, которые сообразно с нуждами своими не чужды искания в монашестве материального обеспечения и лучшего общественного положения. Немногие интеллигентки, попадающие по каким-либо особенным причинам в монастырь, совершенно потеряны для просвещения общества: неподготовленные к сему, они решительно никакого воздействия на мир не имеют» [18].


На Предсоборном Присутствии был рассмотрен отзыв архиепископа Евлогия Владыка отметил, что нет оснований отрицать существование института диаконисс, так как он имел место на Востоке вплоть до XII в., а на Западе до VI в. Однако он отметил, что восстановление этого института требует особой осмотрительности.

Архиепископ Евлогий высказался за восстановление служения, а не чина [19]. Вопрос рассматривался в Предсоборном Присутствии на заседаниях IV Отдела 20 и 21 марта 1906 г . Отделом было принято постановление:

«Желательно восстановление института диаконисс в особенности в тех приходах, где существуют женские благотворительные кружки, из числа этих, преданных Церкви женщин, достойнейшие девственницы или вдовы, достигшие 40-летнего возраста, могли бы быть посвящены в диакониссы по чину, который существовал в древности. Круг их деятельности: забота о чистоте храма, особенно же науче­ ние взрослых грамоте и молитвам и участие во всех делах благотворения в приходе» [20].

Прот. Ф. Успенским были составлены «Правила для жизни и деятельности православных диаконисе». Эти правила были включены в проект Устава прихода. Вот эти правила:

  1. Диакониссами называются православные христианки, изъявившие желание быть постоянными служительницами Церкви Христовой и принявшие на такое служение посвящение от архиерея.

  2. Причисляясь к клиру церковному, диакониссы служат храму Божию и приходу.

  3. Служение храму состоит в трудах по соблюдению чистоты в нем, по содержанию в исправности священных облачений и церковной утвари и вообще в содействии благолепия храма Божия.
    Примечание. Для уборки алтаря диакониссам, как посвященным, дозволяется входить в оный, но воспрещается касаться престола и напрестольной утвари.

  4. Присутствуя за богослужением, диакониссы наблюдают за поведением в

    храме женщин и детей, помогают подносить детей к причащению, в случаях крещения взрослых лиц женского пола диакониссы прислуживают при крещении таковых и вообще содействуют порядке при богослужении.

  5. Служение приходу состоит в том, что диакониссы прилагают усердное попечение о научении неведующих христианского учения, особенно женщин, готовящихся к святому крещению, и о вразумлении заблуждающихся, но при этом они должны быть по своим познаниям правоспособны к сему и во всем поступать по

    указанию пастырей Церкви.

  6. Диакониссы помогают священнику и приходскому Совету в заботах и трудах по призрению сирот увечных воинов, и вообще в делах благотворительности содействуют в изыскании на это средств, посещают квартиры бедных и больных, входят в их положение и по возможности облегчают тяготу их жизни. В тех прихо дах, где есть богадельни, приюты, больницы и другие благотворительные учреждение, диакониссы могут служить в таковых учреждениях, или иным способом содействовать благосостоянии их.
  7. Имея такие святые обязанности, диакониссы для поддержания в себе ревности в служении Господу и святой Церкви, должны быть прилежны к молитве и слушанию Слова Божия. Для сего каждый день начинают и оканчивают чтением положенных молитв, присутствуют, по возможности, за каждым богослужением, а в случае невозможности должны восполнять это опущение чтением Евангелия, Псалтыри и положенного церковного правила.
  8. Диакониссы, по возможности, часто особенно в великие праздники и вообще не менее четырех раз в год, исповедаются и приобщаются Св. Христовых Тайн

    и ведут жизнь строго благочестивую, подражая преподобным и праведным женам

    и девам, причтенным к лику святых. В случае уклонения от подобного диакониссам образа жизни они подвергаются за это всем каноническим последствиям.

  9. В одежде они должны соблюдать скромность, а с разрешения епископа могут носить и особую одежду наподобие монашеской.
  10. В диакониссы посвящаются архиереем вдовы и девицы как духовного, так

    и других сословий, имеющие не менее 40 лет от рождения. Возведение в это звание

    достойных лиц, с возложением на них иподиаконского ораря, совершается архиереем или по его личному усмотрению, или по ходатайству настоятеля прихода. Посвящение диаконисс совершается или за литургией во время малого входа, с возглашением древней молитвы, или когда нет литургии, за особым молебствием после прочтения Евангелия.

  11. Вдовы и девицы, желающие принять звание диаконисс, но не достигшие сорокалетнего возраста, допускаются к исполнению их обязанностей со званием церковниц, с благословения настоятеля прихода, но без посвящения и без права входить в алтарь.
  12. Служение диаконисе есть подвиг добровольный и безвозмездный, но в случае их немощи и старости они имеют преимущественное право на призрение от прихода, которому служат» [21] .

Эти правила о диакониссах были включены в Положение о приходах, т. е. предполагалось, что в каждом приходе появятся собственные диакониссы.

Этот проект отличался от предложения игуменьи Екатерины. Ф. Успенский выступил с критикой ее проекта, заявив, что более разумным видится тот порядок, что диакониссы будут свои урожденные, приходские при своем родном храме, родной деревне, а не пришлые, это обстоятельство имеет важное значение как для самих диаконисе, так и для священника... [22]

Опасался противостояния чуждых диаконисе и А. С. Лебедев.

Комментируя решение Присутствия, митрополит Владимир писал, что забыты те, кто мог бы пополнить чин диаконисс — вдовы священников и церковнослужителей. «А между тем эти вдовы по всей справедливости должны бы явиться ядром восстанавливаемого чина. За это говорит умственный и нравственный ценз таких вдов, и традиция всей Православной, а в частности и Русской Церкви, и печальное материальное положение нашего приходского духовенства вообще, и его вдов и сирот в особенности» [23]. Сам из вдовых священников, митрополит Владимир прекрасно знал положение духовенства и не мог не сочувствовать сиротам.

Таким образом, мы видим две модели восстановления чина диаконисе. Одна, идущая из деятельности монашеских общин, где не все собирались принимать монашеский постриг и хотели заниматься более социальной деятельностью, чем той, которая возможна для монахинь.

Другая модель — диаконисса, помощница пресвитера на приходе, в первую очередь для уборки, вытекала из нужд повседневной практики.

На заседаниях Присутствия не нашлось противников восстановления этого чина. После Предсоборного Присутствия вопрос о диакониссах постоянно обсуждался на страницах прессы. Церковный Вестник в 1908 г. пишет со ссылкой на журнал «Христианин»:

К представителям Церкви предъявляются в настоящее время требования усиленной миссионерской работы.

Игуменья Екатерина в ноябрьской книжке «Христианина» еще раз напоминает обществу верующих о древних диакониссах, которые являются «забытой силой церкви» и считает необходимым призвать к жизни институт, которые в интересах современных запросов миссии был бы более чем желателен. Женщины-миссионерки, как показывает опыт, легче сближаются с народом, входя в мелочи его жизни, скорби и нужды, лучше умеют вызвать к себе доверие... [24]

Вопрос о диакониссах был актуальным потому, что монахини мечтали восстановить древний чин в Церкви. Движение диаконисс не было чисто русским явлением. В 1853 г. лютеранским пастором Т. Флиднером в городе Кайзерверт была устроена община для женщин, прошедших срок заключения. В 1836 г. эта община была оформлена как «(Союз для ухода за больными в Рейнской провинции и Вестфалии». Основная задача — оказание помощи беднякам. Диакониссой могла стать женщина не моложе 25 лет. над ней совершался обряд посвящения, диакониссы обязывались трудиться в общине пять лет, но не были связаны обетом и в зависимости от обстоятельств могли покинуть союз. Диакониссы после обучения становились или «сестрой по уходу» или «сестрой по обучению». Они имели право владеть собственностью, жалованья не получали, но имели бесплатное питание, деньги на мелкие расходы, одежду — рабочую и выходную. Для престарелых сестер была устроена богадельня [25].

К началу XX в. в одной Германии существовало более 80 общин диаконисс с персоналом до 20 тыс. человек [26].

На страницах церковной прессы обсуждается книга Goltz . Der Dienst der Frau in der christlichen Kirche (Гольц. «Служение женщин в христианской Церкви»).

Появилась эта занимательно составленная и живо написанная брошюра ввиду энергично выдвинутого нашим временем вопроса об общественном служении женщины вообще, и суждений о восстановлении института диаконисс, специально посвященного церковному служению... Хотя времена и переменились... замечает автор, формы и условия женской деятельности стали иными, однако задачи женского служения в основе своей остаются теми же самыми, потому что они отвечают именно богоданной особенности женщин... [27]

В восторженных словах о женском служении в Церкви несомненно отразился дух времени. Как правило, из этих слов трудно понять, что именно в служении диаконисс привлекает автора, какой он видит модель организации диаконисс. Непонятно даже, как представляют авторы, кто может быть диакониссами. Вот характерный пример из Церковного Вестника за 1911 г.

В такое-то тяжелое время для церкви не пора ли вспомнить заслуги перед Церковью святых жен, не пора ли воскресить угасшее в истории Церкви учреждение диаконисе, верных служительниц Христовых, которые явились бы незаменимыми помощницами пастырям Церкви в деле духовного просвещения, преимущественно женщин и детей, которые, целым сердцем отдаваясь Господу Иисусу Христу, вложили бы всю любящую душу в святое дело, проникли бы туда, куда не всегда может проникнуть и пастырь Церкви: во святая святых чистого женского сердца, и зажгли бы там чистый пламень беззаветной любви к Богу и святую ревность о Боге? Христианский мир еще раз обновился бы веянием Духа Божия чрез сих новых Грифен и Трифос, Фив и Персид, которых с такой любовью и таким почтением приветствовал апостол языков Павел в своем послании к Римлянам... Женщина как мать, жена и сестра в семье, женщина как воспитательница в христианской семье и наставница в школе, женщина как собеседница в больнице, тюрьме, женщина как миссионерка-проповедница в среде заблудших, не говорю уж о служении болящим, утешении скорбящим, — какое необозримое поприще служения Христу в лице ближних открыто для любящего сердца будущей диакониссы! Какая сильная проповедь о Христе, проповедь не только словом, сколько самим делом, примером — в среде оязычивающегося нашего общества! Когда-то древние язычники, пораженные духовной красотой добродетельных христианок, восклицали: «Какие женщины у этих христиан!» Ужели современные язычники, из бывших некогда христианами, будут менее чувствительны, менее справедливы [28].

Однако когда дело дошло до утверждения чина диаконисс Святейшим Синодом, у него нашлись сильные противники. На этот раз просительницей выступила Елизавета Федоровна, учредившая Марфо-Мариинскую общину в Москве. Как известно, в обитель женщины могли поступить на определенный срок, после ко торого они решали, остаться им в обители или выйти из нее. Цель обители — помощь бедным, в первую очередь медицинская. Для этого сестры обители получили медицинское и религиозное образование. Обитель быстро росла и открывала новые благотворительные заведения, благодаря авторитету ее высочайшей создательницы. Елизавета Федоровна стремилась добиться установления чина диаконисс для сестер обители, потому что она отдавала себе отчет в том, что статус обители держится только на ее личном авторитете и хотела закрепить в церковном сознании правомочность существования обители. Поддерживал Елизавету Федоровну и митрополит Московский Владимир. 9 ноября 1911 г. в Синоде рассматривалось ходатайство митрополита о присвоении сестрам Марфо-Мари-инской обители именования диаконисс. Синод постановил: «Старшим сестрам Марфо-Мариинской обители, уже посвященным по особому церковному чину и давшим обет диаконисского служения на всю жизнь, усвоить искомое звание; в параграф 24 устава обители внести дополнение о принятии сестер в число диаконисс только по благословению московского митрополита, вопрос же о восстановлении древнего женского служения в Православной Церкви следует разрешить на предстоящем Поместном Соборе» [29]. Под документом подписались 7 архиереев.

Митрополит Антоний остался при особом мнении:

«Пока не восстановлен чин диаконисс в древнем его значении, сестрам Марфо-Мариинской обители не может быть усвоено именование диаконисс, в чине коих они не состоят» [30].

Против выступил и епископ Гермоген: От «диаконисс по одеянию» требуется лишь внешняя сторона служения: благотворение, врачевание, просвещение — при отсутствии духовно-нравственных или аскетических обетов внутренней непререкаемой дисциплины, вследствие чего «посвященная Богу часть души и жизнь должна висеть над бездной страстей и предоставлена быть неверным стихиям»[31].

Позже епископ Гермоген определил свою позицию. Он за восстановление чина диаконисе, но на строго канонических основах. «Диаконисс по одеянию» православная традиция не знает. Диакониссы давали обязательный обет девства. Еп. Гермоген признал постановление Синода антиканоничным, 22 ноября он вторично выступил в Св. Синоде [32]. Дело было передано на рассмотрение императору Николаю II , и он вынес свою резолюцию: «Всецело разделяю особое мнение митрополита Петербургского Антония» [33].

Таким образом, дело было оставлено на рассмотрение Собора, а чин Марфа-Мариинской обители был признан незаконным. Елизавета Федоровна пыталась объяснить Николаю II свою позицию, но тщетно. Она говорила о том, что не считает возможным добиваться чина «по поставлению», считая, что литургическое служение в церкви не является актуальным, а настаивала на учреждении чина «по одеянию» [34]. Попытка ввести чин диаконисс была приостановлена.

На Поместном Соборе

Вопрос о введении чина диаконисс был поставлен на повестку дня Отдела церковной дисциплины только 26 марта 1918 г. уже после гибели Председателя Отдела митрополита Владимира. Прот. П. Миртов неоднократно поднимал вопрос об отыскании доклада о диакониссах митрополита Владимира [35], но найден он был не сразу.

Отдел заслушал доклад С.В. Троицкого «О восстановлении в Русской Церкви служения диаконисс»[36] . (В материалах Отдела имеется текст доклада, подписанный С. В. Троицким, уже в форме доклада Собору, т. е. по-видимому уже после обсуждения его в отделе [37].) В протоколе обсуждения доклада в Отделе о церковной дисциплине сказано, что женщины более сохранили преданность Церкви, чем мужчины, и менее распропагандированы. Женщины используются широко для уборки алтаря, из-за отсутствия мужчин-алтарников.

Отмечалось также, что уже много сделано для восстановления этого института трудами прот. Ф. Успенского, митрополита Владимира. Отделом был составлен доклад Священному Собору.

В преамбуле докладе отмечалось, что служение женщин в Церкви имело особое значение в впервые века христианства, когда «женщина христианка, при из вестных условиях могла быть причислена к клиру и ей были предоставлены права низшего иерархического служения в Церкви». Для Русской Церкви вопрос о возобновлении чина диаконисс стал актуальным с 60-х гг. XIX в. В докладе было отмечено сходство ситуации, в которой оказалась Церковь, с первыми веками христианства:

«Переживаемое нами время в положении Церкви, некоторыми чертами напоминающее первые века христианства, побуждает, вспомнив о полезном служении диаконисс в древней Церкви, призвать верующую русскую женщину к особливому служению ее Церкви, в звании диакониссы» [38].

Отдел счел нужным восстановить древний чин диаконисс («В Русской Православной Церкви учреждается чин диаконисс применительно к тому виду, в каком он существовал в древней Церкви»), и в соответствии с ним понималось и место диаконисс в церковном служении. В диакониссы могли быть поставлены женщины не моложе 40 лет «девы и однобрачные вдовы, давшие обет целомудрия и пожизненного служения Церкви Христовой, по тщательном испытании их познаний и жизни, посвященные епископом и причисленные к клиру». (В примечании к этому пункту говорилось о праве епископа в исключительных случаях поставлять и более молодых дев, а также «замужних женщин, ради подвига воздержания прекративших брачное и совместное жительство с мужьями по обоюдному согласию».)

В докладе говорилось о чине поставления, изданном Гоаром, еп. Порфирием и проф. Дмитриевским, вкратце изложенном в Синтагме Матфея Властаря (чин был помещен в качестве приложения к докладу).

В качестве отличительного элемента одежды диаконисе назывался мафорий — белое покрывало, одеваемое на голову и ниспадающее на плечи. При богослужении диакониссе положено было носить орарь: «Богослужебной одеждой их является орарь, возлагаемый на шею, причем оба конца его спускаются вперед на мафорий» [39].

Повторяя тезис Предсоборного Присутствия о безвозмездности служения диаконисе, доклад говорил, что диакониссы «могут получать пособие, в случае необходимости, из средств, изыскиваемых приходом, но не из доходов прочих членов причта (по-видимому, чтобы не возникали конфликты на этой почве). Диакониссы должны служить храму Божию и приходу. (Можно заметить, что Предсоборное Присутствие поставило на первое место служение Господу, что надо признать более верным.)

Диакониссы в служении храму должны: сохранять в нем порядок и чистоту, наблюдать за поведением молящихся, подносить детей к причащению, услуживать при крещении детей и взрослых женщин, заботиться о сохранении чистоты в храме, следить за содержанием в исправности облачений и утвари.

В приходе диакониссы выполняют распоряжения священника. Участвуют в церковном просвещении:

«Не имея права на богослужебное церковное учительство, помогают священнослужителям в учительстве частном (в катехизации) в доме, в школах и храме... содействуют распространению религиозно-нравственной литературы, в благотворительности: помогают священнослужителям в заботах и трудах по призрению сирот и вообще в делах благотворительности: содействуют в изыскании на это средств, посещают квартиры бедных и больных и несут службу в приходских благотворительных учреждениях; содействуют священнослужителям в руководстве приходскими церковницами, кружками сестер и женскими обществами религиозного характера.

Примечание. Желательно, чтобы диакониссы, особенно сельские, знакомили женщин прихода с основными, необходимыми знаниями по гигиене, домашнему и сельскому хозяйству» [40].

Доклад вводил также и чин церковниц без посвящения:

«Девы и однобрачные вдовы, желающие принять звание диаконисс, но не достигшие установленного возраста или не имеющие надлежащих познаний, допускаются к исполнению их обязанностей со званием церковниц без посвящения, но с правом входить в алтарь с благословением настоятеля» [41] .

Если сопоставить готовый доклад Отдела с докладом С. Троицкого, то оказывается, что их тексты совпадают почти во всем. Не вошло только в текст окончательного доклада положение о месте проживания диаконисс, имевшееся в докладе С. Троицкого:

Диакониссы живут или в местном монастыре, где могут получать и пострижение, или в особых общежитиях для диаконисе, или в частных квартирах, но и в последнем случае они должны вести образ жизни возможно близкий к монашескому [42].


В докладе С. В. Троицкого содержался запрет церковницам входить в алтарь. В докладе Отдела было дано, наоборот, разрешение на вход в алтарь.

Доклад Отдела

Девы и однобрачные вдовы, желающие принять звание диаконисс, но не достигшие установленного возраста или не имеющие надлежащих познаний, допускаются к исполнению их обязанностей со званием церковниц без посвящения, но с правом входить в алтарь с благословения настоятеля [43].

Доклад С. В. Троицкого

Девы и однобрачные вдовы, желающие принять звание диаконисс, но не достигшие установленного возраста или не имеющие надлежащих познаний, допускаются к исполнению их обязанностей со званием церковниц, с благословения настоятеля прихода, но без посвящения и без права входить в алтарь [44].


Принятый Отделом доклад интересно сопоставить и с текстом рукописного доклада, представленного Собору настоятелем церкви и духовником Марфо-Мариинской обители милосердия прот. Митрофаном Сребрянским (текст датирован 15(28) июня 1918 г.) Несомненно, что он был использован при составлении доклада Отделом (об этом говорят значительные текстовые совпадения, расположение пунктов, одинаковая ссылка на публикации чина поставления), но со значительными изменениями. Во-первых, М. Сребрянский определял возраст диаконисс «не моложе 35 лет». Во-вторых, его проект предусматривает, что диакониссами могут быть помимо женщин, работающих в приходах, и женщины, живущие в общинах:

Диакониссами называются девы и однобрачные вдовы в возрасте не моложе 35 лет, давшие обет целомудрия, нестяжательности, послушания и пожизненного служения Церкви Христовой по тщательном испытании их познаний и жизни, посвященные епископом или живущие общинами, именуемыми «обители милосердия», или работающими в приходах и тогда причисленные к клиру.

В-третьих, если в докладе Отдела говорилось, что в диакониссы епископ поставляет по личному усмотрению или по ходатайству прихода, то Митрофан Сребрянский говорил в первую очередь о ходатайстве самой желающей:

Желающие посвятить себя служению Церкви Христовой в звании диаконисс заявляют об этом в обителях милосердия — настоятельнице; в приходах же — священнику и вписываются в книгу с наименованием «сестер церковниц» (испытуемых), и в этом звании каждая сестра должна пробыть не менее пяти лет, из которых первый год сестра работает без формы. Возраст для поступления в сестры «церковницы» не моложе 16-ти лет [45].

В-четвертых, вид одежды для диаконисс также отличался. Митрофан Сребрянский описал одежду сестер Марфо-Мариинской обители (для церковниц — серая ряска с узкими рукавами, на голове белая косынка, в руках четки, для диаконисс — серая ряска, на голове белый апостольник, сверх которого возложен мафорий серого цвета, на шее — крест, в руках — четки). В докладе Отдела четки и апостольник не были указаны, зато появился орарь.

В пятых, в докладе Отдела было пропущено все, что относится к обителям милосердия:

а) Обители живут по уставу полного общежития с внутренней монашеской

дисциплиной. Сестра обители должна весь свой труд отдать делу диаконисского

служения, ничего не работая на себя.

б) Обители милосердия освобождаются от всех епархиальных обложений, а

доходы обители: церковный, жертвы и проч. идут полностью на благотворительные цели Обителей.

в) Обители милосердия управляются настоятельницей и советом при ней. Совет состоит из Председателя — настоятельницы и членов: настоятеля церквей Обители (желательно, чтобы он был и духовником сестер), казначеи и благочинной

Обители. Совет вырабатывает ежегодную смету, вырабатывает внутренний строй

жизни Обители, разрабатывает и утверждает предположения о постройках, покупках и продажах свыше 1000 руб. ... Всей же вообще жизнью Обители управляет настоятельница под руководством епископа, она же принимает и увольняет сестер-церковниц, а диакониссы в случаях печальной необходимости подлежат суду епископа.

г) Обители милосердия имеют курсы: 1) духовные по выработанной программе, 2) медицинские, 3) миссионерские, 4) регентские и по церковному уставу,

5) сельскохозяйственные и другие по выясняющимся надобностям. — Курсы слушают сестры Обители, приходские церковницы и диакониссы и желающие мирские особы женского пола. При Обители должно быть устроено общежитие для

иногородних диаконисс и церковниц, слушающих курсы, или приезжающих по делам в город.

Доклад Отдела о церковной дисциплине «О восстановлении чина диаконисс» был передан в Соборный Совет. Приводим документ Соборного Отдела:

Выписка

Из протокола Соборного Совета

от 24 Августа (6 Сентября) 1918 г. за № 119.

4. СЛУШАЛИ: Доклад Отдела о церковной дисциплине «О восстановлении чина диаконисс».

ПОСТАНОВИЛИ: Доклад напечатать и раздать членам Собора. 25 Августа (7 Сентября) 1918 г. Делопроизводитель (подпись) [46].

На заседаниях Собора доклад так и не был рассмотрен.

Членам Отдела удалось разыскать и Доклад, подготовленный митрополитом Владимиром. Он был также представлен в Соборный Совет с просьбой напечатать его:

В Соборный Совет

Председателя Отдела о церковной Дисциплине

Архиепископа Коломенскаго Иоасафа

ПРЕДСТАВЛЕНИЕ

Препровождая при сем составленный покойным митрополитом Киевским Владимиром доклад о диакониссах, Председатель Отдела о церковной дисциплине имеет честь сообщить, что Отделом в заседании 4/17 сего Сентября признано желательным, чтобы: означенный доклад, как ценный документ по указанному вопросу и как завет покойного Митрополита Владимира, был оглашен в пленарном заседании Священного Собора прел обсуждением доклада Отдела о диакониссах, а также был напечатан отдельными оттисками для раздачи Членам Священного Собора.

Председатель Архиепископ Иоасаф

Делопроизводитель Л. Полянский

6/19 Сентября 1918 года [47] .

Эти документы, по-видимому, так и не имели последствий. Во всяком случае нам не удалось обнаружить в документах Поместного Собора отпечатанные типографски эти доклады. 7(20) сентября Собор был закрыт, а последняя бумага датирована 6 сентября!

Среди документов Отдела представляет интерес комплекс документов, связанных с поставлением в диакониссы Ольги Дементьевны Клюевой.

Это, во-первых, выписка из протокола Собора № 67 от 22 января 1918 г. о передаче в Отдел прошения о поставлении в диакониссы, доклады Агапита, епископа Екатеринославского и Мариупольского, и Иоанна, епископа Приазовского и Таганрогского, и приходского совета при Никольской церкви г. Ростова-на-Дону. В докладе приходского совета содержится просьба о поставлении вдовы Клюевой:

Вдова Клюева находится в почтенном возрасте (61 г.), кончила курсы Одесской Мариинской женской гимназии, отличается преданностью Святой Православной Греко-российской Церкви, благотворительностью и щедродаятельностью для нашей церкви. Желательна всем приходом, а утверждение ее в должности диакониссы послужит к вящей славе богоспасаемого града Ростова... (2 августа 1917 г.) [48].

Помимо прошения Клюевой есть прошение сестры милосердия Людмилы Герасимовой дочери священника, о поставлении ее в диакониссы. Мы приводим текст этого прошения, потому что он передает особенности женского движения начала XX в.: тут и требование равноправия полов, и искреннее желание послужить церкви. Важен и статус Людмилы Герасимовой — она дочь священника, т. е. принадлежит именно к категории тех лиц, о которых и напоминал митрополит Владимир, говоря о необходимости установить чин диаконисс.

Итак, соборное решение о диакониссах не состоялось. И не состоялось не потому, что Собор отверг это предложение, а потому, что Собор так и не успел рассмотреть доклад Отдела. Но значит ли, что чин диаконисс в Русской Церкви не состоялся?

На протяжении 70 лет гонений на Церковь женщины верно следовали этому чину, хотя и без посвящения. В годы гонений женщины прятали «служителей культа», сопровождали их в ссылку, поддерживали посылками и передачами. прятали дневники и документы, всячески помогали им выжить и хранили память о погибших. Современные исследователи, имевшие доступ к следственным делам (как известно, архивы ФСБ по-прежнему закрыты для большинства исследователей), отмечают поразительную стойкость и мужество, с которым держались женщины на допросах: многие достойные владыки давали себя запутать следствию, выдавали имена близких, но о женщинах таких фактов мы не имеем [49]. Они честно продолжали служение жен-мироносиц.

Первую из функций, определенных чину диаконисс Собором, — служение храму — женщины совершили сполна. Вряд ли найдется кто-то, кто станет отрицать, что почти по всей России в советское время поддержание чистоты, уборка храма, сбор средств на храм лежали исключительно на женщинах. Даже выработалась форма одежды, пусть и не соответствовавшая определенной Собором, но зато вытекавшая из реальности: черное платье-халат и белый платок. Кто не видел подобно одетых женщин в церквах. Кто из живших в Советском Союзе не знает церквей, где на службах присутствовали почти исключительно женщины.

А вот функцию социального служения взяло на себя государство. Оно действительно решило проблемы женского образования, медицинской помощи. В Советском Союзе женщины получили доступ ко всем профессиям и выполняли свое социальное служение, но уже не монашеское.

Сегодня, когда все социальные проблемы обострились, когда профессии врача и учителя требуют жертвенности, когда государство обрекает большинство граждан на нищету, а, с другой стороны, гонения на Церковь совершенно прекратились, вопрос о диакониссах снова стал актуальным. Но наверно сегодня на первое место должно быть поставлено не служение храму, который облепили, точно мухи мед, сотни людей в поисках доходов, а служение ближним, причем вряд ли границы этого служения должны замыкаться приходом. Вопрос о братствах и сестричествах снова становится актуальным именно как решение социальной проблемы, той же самой, что и стояла в начале века. И ввиду опытов рукоположения женщин в протестантизме можно вспомнить опасения Елизаветы Федоровны, хотевшей восстановить чин диаконисс без его литургического содержания.

Приложение 1 (ГАРФ, ф. р-3431, д. № 327).

Священному Собору Православной Российской Церкви

Отдела о церковной дисциплине

Доклад о восстановлении чина диаконисс

Докладчик протоиерей Т. П. Теодорович

Служение женщины Церкви Христовой имеет свое славное прошедшее, а особенно а первые века христианства, когда женщина-христианка, при известных условиях, могла быть причислена к клиру и ей были предоставлены права низшего иерархического служения в Церкви. Это институт вдовиц церковнослужительниц, с 3 века определившийся в чин диаконисс. В Русской Церкви еще в 60-х гг. XIX столетия был возбужден вопрос о восстановлении церковного чина диаконисс, до последних дней не оставлявший внимания известных церковных кругов.

Переживаемое нами время в положении Церкви, некоторыми чертами напоминающее первые века христианства, побуждает вспомнить о полезном служении диаконисс древней Церкви, призвать верующую русскую женщину к особливому служению ее Церкви в звании диакониссы.

Обсудив этот вопрос, еще в первых днях Собора поставленный на обсуждение Отдела блаженной памяти священномучеником Высокопреосвященным митрополитом Владимиром, Отдел имеет долг почтительнейше представить Священному Собору сей доклад о восстановлении чина диаконисс в следующих положениях:

  1. В Русской Православной Церкви учреждается чин диаконисс применительно к тому виду, в каком он существовал в древней Церкви.
  2. Диакониссами называются девы и однобрачные вдовы в возрасте не моложе сорока лет, давшие обет целомудрия и пожизненного служения Церкви Христовой, по тщательном испытании их познаний и жизни, посвященные епископом

    и причисленные к клиру.

    Примечание: Епархиальный епископ может в исключительных случаях посвящать и более молодых дев и однобрачных вдов, а также замужних женщин, ради подвига воздержания прекративших брачное и совместное сожительство по взаимному согласию.

  3. Посвящение диаконисс совершается епархиальным архиереем или по его

    личному усмотрению, или по ходатайству настоятеля прихода, применительно к

    древнему чину (изданному Гоаром, еп. Порфирием и проф. Дмитриевским, вкратце изложенном в Синтагме Властаря).

  4. Обычная одежда диаконисс должна отличаться однообразием и скромностью цвета и покроя. Отличительной одеждой диаконисе служит мафорий — покрывало белого цвета, одеваемое на голову и ниспадающее на плечи. Богослужебной одеждой их является орарь, возлагаемый на шею, причем оба конца его

    спускаются вперед под мафорием.

  5. Служение диаконисс есть подвиг безмездный, хотя они могут получать пособие, в случае необходимости, из средств, изыскиваемых приходом, но не из

    доходов прочих членов причта.

  6. Диакониссы по самому званию своему состоят членами приходских собраний и советов с решающим голосом.
  7. Под руководством священнослужителей диакониссы служат 1) храму Бо

    жию, 2) приходу.

    1) Служение их храму состоит в сохранении порядка и чистоты в нем. В частности диакониссы:

    а) присутствуя за богослужением, наблюдают за повелением в храме молящихся, помогают подносить детей к причащению, услуживают при крещении детей и взрослых женщин и вообще во всем содействуют поддержанию порядка при богослужении.

    Примечание. В отсутствие псаломщика диакониссы могут исполнять его обязанности.

    б) Во внебогослужебное время они заботятся о сохранении чистоты в храме, в особенности в алтаре, о содержании в исправности священных облачений и церковной утвари и вообще содействуют благолепию храма Божия.

    2) В приходе служение диаконисс состоит в выполнении поручений священнослужителей, главным образом в отношении женщин и детей. В частности диакониссы:

    а) не имея права на богослужебное церковное учительство (гомилию), помогают священнослужителям в учительстве частном (в катехизации) в доме, в школах и храме во внебогослужебное время и всячески содействуют распространению религиозно-нравственной литературы;

    б) помогают священнослужителям в заботах и трудах по призрению сирот и

    вообще в делах благотворительности: содействуют в изыскании на это средств,

    посещают квартиры бедных и больных и несут службу в приходских благотворительных учреждениях.

    в) содействуют священнослужителям в руководстве приходскими церковницами, кружками сестер и женскими обществами религиозного характера.

    Примечание. Желательно, чтобы диакониссы, особенно сельские, знакомили женщин прихода с основными, необходимыми знаниями по гигиене, домашнему и сельскому хозяйству.

  8. Девы и однобрачные вдовы, желающие принять звание диаконисс, но не достигшие установленного возраста или не имеющие надлежащих познаний, допускаются к исполнению их обязанностей со званием церковниц без посвящения, но с правом входить в алтарь с благословения настоятеля.

Председатель Отдела

Докладчик

Делопроизводитель

Приложение 2 (ГАРФ, ф. р-3431, д. 327, л. 14—15об).

В Отдел о церковной дисциплине

Настоятеля церквей и духовника Марфо-Мариинской обители милосердия

в Москве протоиерея Митрофана Сребрянского

Краткий доклад по вопросу о восстановлении чина диаконисс.

В Русской Православной Церкви учреждается чин диаконисс применительно к тому виду, в каком он существует в древней церкви.

Диакониссами называются девы и однобрачные вдовы в возрасте не моложе 35 лет, давшие обет целомудрия, нестяжательности, послушания и пожизненного служения Церкви Христовой, по тщательном испытании их познаний и жизни, посвященные епископом и или живущие общинами, именуемыми «обители милосердия», или работающими в приходах и тогда причисленные к клиру.

Примечание: Епархиальный епископ может в исключительных случаях посвящать и более молодых и однобрачных вдов, а также замужних женщин, ради подвига воздержания прекративших брачное и совместное сожительство с мужьями по обоюдному согласию, но не моложе 30 лет, и не менее пяти лет прошедших испытания или в обители милосердия, или в приходе под наблюдением священника.

Желающие посвятить себя служению церкви Христовой в звании диаконисс заявляют об этом в обителях милосердия — настоятельницам; в приходах же — священнику и вписываются в книгу наименованием «сестер церковниц» (испытуемых), и в этом звании каждая сестра должна пробыть не менее пяти лет, из которых первый год сестра работает без формы. Возраст для поступления в «сестры церковницы» не моложе 16-ти лет.

Посвящение диакониссы совершается епископом в обителях милосердия по представлению настоятельницы, а в приходах или по личному усмотрению епископа или по ходатайству настоятеля прихода применительно к древнему чину (изданному Гоаром, еп. Порфирием и проф. Дмитриевским, вкратце изложенным в Синтагме Властаря. Желательно обратить внимание и на «чин посвящения» сестер Марфо-Мариинской Обители милосердия, утвержденный Св. Синодом.)

Одежда сестер «церковниц» и «диаконисс» должна быть однообразна во всей Русской Православной Церкви, а именно: для сестер церковниц серая ряска с узкими рукавами, на голове белая косынка, в руках четки, для диаконисс — эта же серая ряска, на голове белый апостольник, сверх которого возлагается мафорий — покрывало серого цвет, на шее сверх апостольника (под покрывалом) — крест, в руках — четки. (Эта форма носится сестрами Марфо-Мариинской обители милосердия и утверждена Св. Синодом.)

Служение диаконисс есть подвиг безмездный, хотя приходские диакониссы могут получать пособия в случае необходимости из средств, изыскиваемых приходом, но не из доходов прочих членов причта.

Приходские диакониссы (но не церковницы) по самому званию своему состоят членами приходских собраний и советов с решающим голосом.

Обители милосердия:

а) живут по уставу полного общежития, с внутренней монашеской дисциплиной. Сестра обители должна весь свой труд отдать делу диаконисского служе

ния, ничего не работая на себя.

б) Обители милосердия освобождаются от всех епархиальных обложений, а

доходы обители: церковный, жертвы и проч. идут полностью на благотворительные цели обителей.

в) Обители милосердия управляются настоятельницей и советом при ней.

Совет состоит под председательством настоятельницы и членов: настоятеля

церквей Обители (желательно, чтобы он был и духовником сестер), казначеи и

благочинной Обители. Совет вырабатывает ежегодную смету, вырабатывает

внутренний строй жизни Обители, разрабатывает и утверждает предположения о

постройках, покупках и продажах свыше 1000 руб., об открытии новых видов

благотворительной деятельности общины. Всей же вообще жизнью Обители

управляет настоятельница под руководством Епископа, она же принимает и

увольняет сестер-церковниц, и диакониссы в случаях печальной необходимости

подлежат суду епископа.

г) Обители милосердия имеют курсы: 1) духовные по выработанной программе, 2) медицинские, 3) миссионерские, 4) регентские и по церковному уставу,

5) сельскохозяйственные и другие по выясняющимся надобностям. Курсы слушают сестры Обители, приходские церковницы и диакониссы и мирские особы

женского пола. При Обители должно быть устроено общежитие для иногородних

диаконисс и церковниц, слушающих курсы, или приезжающих по делам в город.

д) Обители милосердия имеют: бесплатные больницы, амбулатории, аптеки,

конторы для приискания работы, приюты и другие благотворительные заведения,

в которых сестры и диакониссы применяют на практике полученные на курсах

сведения.

Под руководством священнослужителей диакониссы служат: 1) храму Божию и 2) приходу. Обительские диакониссы служат своему храму, своим благотворительным учреждениям, городу в той местности, в которой находится Обитель и куда будут командированы.

Диакониссы, достигшие 50—60 лет, могут принять пострижение в мантию, но при непременном условии жить тогда в обители и служить только при храме, вообще внутри обители.

Протоиерей Митрофан Сребрянский

Приложение к докладу

Отдела о церковной дисциплине.

по вопросу о восстановлении чина диаконисс [50]

Чин постановления диаконисс

По еже совершитися св. возношению и отверзтися. прежде еже реши диакону — «Вся святыя», вводится хотящая поставлятися ко архиерею и возгласив - «Божественная благодать», преклоняющей ей главу, полагает руку свою на главу ея и творя кресты молится сице:

Боже святый и всесильный, иже рождением плоти от Девы Единороднаго Твоего Сына и Бога освятивый женский пол, и не мужем токмо, но женам даровавый благодать и наитие Св. Духа. Сам ныне, Владыко, призри на рабу Твою сию и прими ю в дело служения Твоего и ниспосли ей богатый дар Св. Твоего Духа. Сохрани ю в православной Твоей вере и непорочнем житии во благоугождении Тебе выну свое служение совершающую. Яко подобает Тебе всякая слава, честь и поклонение Отцу и Сыну и Святому Духу ныне и присно. Аминь.

И по амине творит един от диакон молитву сию:

Миром...

О свышнем...

О мире...

О архиепископе нашем /имя рек/ о священстве, заступлении, пребывании, мире, здравии его и о деле руку его, Господу помолимся.

О проручествуемой ныне диакониссе и о спасении ея Господ) помолимся.

Яко да человеколюбец Бог нескверно и непорочно служение дарует ей Господу помолимся.

О благовернейшем и боголюбезнейшем царе нашем Господу помолимся.

О избавитися...

Заступи, спаси...

И внегда совершатися сей молитве от диакона Епископ, имея подобне руку на главе поставлемыя молится тако:

Владыко, Господи, Иже божественным советом жен посвятивших себе, якоже подобает служити святым Твоим домом не отревающий. но сих в чине служителей приемый, даруй благодать Св. Твоего Духа и рабе Твоей сей, восхотевшей посвятити ти себе, благодать во еже исполнити служение, якоже даровал благодать служения Твоего Фиве, иже призвал ecu в дело служения. Подаждь и сей, Боже, неосужденно пребывати в свв. Твоих храмах, пещися о своем житии, паче же о целомудрии, и совершенну рабу твою, да представши судищу Христову, достойного благого жития улучить воздаяние.

Милостью и человеколюбием Единороднаго Твоего Сына, с ним же благоловен еси и прочая.

И по амине облагает выю ея низу мафория диаконским орарем, оставляя напереди оба конца /его/. И тогда стояй на амвоне диакон глаголет: Вся святыя и проч.

По еже причаститися ей Св. Тела и Св. Крови подает ей архиепископ св. потир, его же приемлющи поставляет на св. престол.

М. Властаря /л. Б, гл. XI /:

Над диакониссой следует творить за исключением немногого то же, что и над диаконами. Следует, чтобы она приводилась к св. престолу покрытая мафорием, края которого свешиваются наперед.

По возгласе «Божественная благодать» поставляемая не преклоняет колен, но только голову. Архиерей, возложив на нее руку, молится о том, да совершит она дела служения своего благотворительно, проявляя целомудрие и честное житие, и да пребывает во св. храмах, но не повелевает служить ей Св. Тайным, или вручить ей рипиду, как бывает при поставлении диакона. Затем архиерей возлагает на шею ей под мафорий диаконский орарь так, чтобы концы его свешивались наперед. Во время же причащения она причащается Св. Тайн после диаконов. Затем она принимает потир из рук архиерейских, но никому не преподает Св. Тайн, а тотчас же поставляет его на св. престоле.


[1] Глава из подготовленной к печати книги «Проблемы канонического права и церковной дисциплины на Поместном соборе 1917—1918 гг.» / Серия : Церковные реформы. Дискуссии в Православной Российской Церкви начала XX в. (при поддержке итальянского фонда «Христианская Россия»).

[2] Приводимые ниже таблицы взяты из: Смолич И. К. Русское монашество 988—1917. М, 1997. С. 563.

[3] Преображенский И. Отечественная Церковь по статистическим данным с 1840—1841 по 1890—1891 гг. СПб., 1897. С. 201—218.

[4] О проблеме женского образования в России в XIX в. см.: Иванов А. Е. Студенчество России конца XIX — начала XX века. Социально-историческая судьба. М.. 1999.

[5] Евлогий (Георгиевский), митр. Путь моей жизни. М., 1994. С. 115.

[6] Докладная записка настоятельницы Леснинского женского монастыря... об основании общины диаконисс. 1905. РГИА, ф. 796, оп. 445, д. 340, л. 3. 7.

[7]

ГАРФ, ф. 3431, оп. 1, д. 326, л. 59об.

[8] Там же.

[9] ГАРФ, ф. 3431. оп. 1, д. 326, л. 59об.—60.

[10] Улалинская женская община// Христ. Чт. 1863. Ч. 2. С. 298.

[11] Из письма устроительниц этой женской общины в Синод // Христ. Чт. 1863. Ч. 2. С. 406.

[12] Улалинская женская община// Христ. Чт. 1863. Ч. 2. С. 398.

[13] ГАРФ, ф. 3431, оп. 1,д. 326, л. бОоб.

[14] Смолич И. К. Русское монашество 988—1917. М., 1997. С. 296.

[15] Евлогий (Георгиевский), митр. С. 107—108. О деятельности Леснинского монастыря см.

также Зырянов П. Н. Русские монастыри и монашество в XIX и начале XX века. М., 1999. С. 143— 145.

[16] РГИА, ф. 796, оп. 445, д. 340, л. 4.

[17] Там же. Л. 8.

[18] Там же. Л. 2—3.

[19] Предсоборное Присутствие. Т. IV . Отд. IV . С. 83—86.

[20] Журналы и Протоколы заседаний Предсоборного Присутствия. Т. II. С. 29.

[21] Журналы и протоколы и заседания Предсоборного Присутствия. Т. II . С. 102—104.

[22] Предсоборное Присутствие. Т. IV . Отд. IV . С. 83.

[23] ГАРФ, ф. 3431, оп. I, х 326. л. 62об.

[24] Церковный Вестник. 1908. № 50. Раздел Мнения и отзывы С. 1564.

[25] Постернак А. В. К вопросу о присвоении сестрам обители звания диаконисе // Материалы к

житию преподобномученицы великой княгини Елизаветы. Письма, дневники, воспоминания, доку­

менты. М.. 1995 (Изд. Свято-Тихоновского Богословского института). С. 230.

[26] Там же. С. 231.

[27] Рецензия на книгу Ильинского Вл. Общественное служение женщин в христианской Церкви

//Церковный Вестник. 1908. № 31. С. 976.

[28] Чем может женщина послужить церкви // Церковный Вестник. 1911. № 43. С. 1347.

[29] Постернак. К вопросу. С. 225 (ссылка на РГИА, ф. 786, оп. 209, ед. хр. 2565, л. 291—292об.)

[30] Там же. С. 225—226.

[31] Там же. С. 226.

[32] Там же. С. 226. С ссылкой на Санкт-Петербургские ведомости. 1911. 24 ноября. № 262.

[33] Там же. С. 227. Ссылка на РГИА, ф. 797, оп. 81, ед. хр. 557, л. 5.

[34] Постернак. К вопросу С. 52—53.

[35] ГАРФ, ф. 3431, д. 316, л. 212.

[36] Там же. Протокол № 20 от 26 марта 1918 г.

[37] ГАРФ, ф. 3431, д. 316, л. 250—251.

[38] Там же. Д. 327, л. 21.

[39] Там же.

[40] ГАРФ, ф. 3431, оп. 1, д. 327, л. 22.

[41] Там же. Л. 22.

[42]Там же. Д. 316, л. 250об.

[43] ГАРФ, ф. З431.оп. 1,д 327. л. 22.

[44] Там же. Д. 316, л. 251.

[45] Там же. Д. 327, л. 14об.

[46] ГАРФ, ф. 3431, оп. 1,д. 326, л. 41.

[47] ГАРФ, ф. 3431, оп. 1, д. 326, л. 42.

[48] Там же. Д. 327, л. 6.

[49] Приношу благодарность О. Ю. Васильевой, указавшей мне на эти особенности поведения женщин на следствиях.

[50] ГАРФ, ф.3431, оп. 1. д. 327. л. 23—25.

Опубликовано в журнале Церковно-исторический вестник. 2001. № 8. С. 139-161.